Главные новости Политика Экономика Общество Культура Спорт Происшествия На заметку Арктический форум Цифра дня Бизнес новости TV-BOX
реклама
ТОП 7 читаемые|обсуждаемые
реклама
Бизнес новости
Дополнительный функционал
Дополнительные возможности для пользователей ресурса
УФНС по Архангельской области
Текущая задолженность перед бюджетом в режиме on-line
Минздрав Архангельской области
Запись к врачам-специалистам медучреждений города и области
Архангельская городская Дума
Интерактивная связь с депутатами Архангельской городской Думы
ЖКХ Архангельской области
Информация о финансово-хозяйственной деятельности УК и ТСЖ
Отдых в Архангельской области
Где остановиться, как отдохнуть, что посмотреть
реклама
Интервью | Главные новости

Смерть — естественное состояние после жизни: как правильно говорить о сложном

10.01.20 12:28
2975 0
Смех, страх, скандал, смерть, секс — наиболее волнующие людей темы. Самой пугающей и неоднозначной из них можно назвать смерть. О самоубийствах, журналистике и «колесе жизни» мы поговорили с медпсихологом Сергеем Куликовым.
 >
Куликов Сергей Александрович, заведующий патопсихологической лабораторией ГБУЗ АО «АКПБ» (психиатрической больницы Талаги), преподаватель суицидологии в СГМУ
Ежегодно 10 сентября отмечается Всемирный день психического здоровья. В минувшем году Всемирная организация здравоохранения посвятила его профилактике самоубийств. Среди эффективных мероприятий по сокращению числа суицидов ВОЗ называет разъяснительную работу со средствами массовой информации по вопросам ответственного освещения случаев самоубийств.

— Сергей Александрович, в некоторых СМИ можно найти памятки для родителей о том, как распознать признаки суицидального поведения у ребёнка. Чем могут навредить подобные инструкции, на Ваш взгляд?

— Непосредственно памятки, я думаю, навредить не могут. Потому что, когда мы сталкиваемся с жертвами самоубийств, родители потом разводят руками и говорят: «А мы не заметили, мы недоглядели». Это всё следствие малой информированности о признаках поведения ребёнка в предсуицидальный период. Поэтому памятки, мне кажется, могут помочь.

Положительный эффект от них может быть какой? Если родитель по ряду причин «упустил» ребёнка – работа, ещё что-то – но он о нём заботится, думает, и он видит такую памятку и видит, что в поведении ребёнка его что-то напрягает – это может быть поводом к разговору.

— Не каждый родитель может аккуратно начать об этом разговаривать, если заметил за ребёнком такие наклонности.

— Совершенно верно. И для этого существуют специалисты, которые помогут разобраться [в проблеме].

У меня [недавно] была ситуация – в школе девочку обвиняют в наркомании. Мама приходит вся в слезах: «Поговорите с моей дочкой». Поговорили и с дочкой, и с мамой – они ушли снова в слезах, но уже в хороших. На самом деле ничего не было, просто в какой-то момент [женщина] стала сама отдаляться и меньше знать о дочери. А дочь боится что-то рассказать, потому что мама ругается. Вот и был повод прийти к психологу.

— Мне кажется, что в СМИ чаще появляются публикации именно на тему самоубийств детей и подростков, а о суицидах взрослых людей, о причинах, которые толкнули их на это, мы говорим мало. Как Вы думаете, почему?

— Может быть, это такая спекулятивная тема – дети, подростки – где всегда можно «надавить» на жалость, повлиять на умы зрителей, слушателей, читателей. Дети, подростки всё-таки самая незащищённая категория, и, когда мы говорим о суицидах, на них больше оказывает влияние информация из СМИ. Были исследования, когда на фоне освещения в СМИ коррелировала с количеством телепередач и статей как раз подростковая смертность от суицида. У взрослых такой корреляции от количества информации нет. [У подростков] ещё не сформированы, можно так сказать, до конца саморегуляция и прочие вещи – они более поддаются эмоциям, и в этом плане они менее защищены.

— В одном из своих интервью Вы говорили о подверженности человека негативной информации из СМИ. Какие, на Ваш взгляд, публикации могут спровоцировать человека на самоубийство?

— Как показывают исследования – любые. Например, в Австрии провели исследование, [где выяснилось], что после каждой публикации о самоубийстве в метро повышалось количество таких самоубийств. Потом они провели экспериментальное, скажем так, закрытие этой информации, и выяснилось, что в три раза снижается количество самоубийств, [если такие случаи] не освещаются или освещаются минимально. [Тогда в Австрии] официально запретили освещение самоубийств, и с этим стало гораздо легче.

Поясню, почему: когда проводились исследования – это семидесятые, восьмидесятые года – не было такого открытого доступа в Интернет. Были только газеты и телевидение, то есть люди были довольно ограничены в получении информации, но, тем не менее, совершали суицид. А теперь в Интернете новости распространяются очень быстро, подхватываются людьми, и эмоционально нагнетается ситуация. Но то, что касается кумиров молодёжи, их самоубийств – это будет больший вред наносить, большее количество суицидов может быть в этот период.

— Это мы с Вами говорим именно о новостях. Но у нас же есть интервью, репортажи, лонгриды… С моей точки зрения мало выходит больших информационных статей на тему смерти. На Ваш взгляд, это хорошо или плохо, что мы избегаем такого обсуждения?

— Если с экзистенциальной стороны, то, конечно, чем больше человек боится, тем он менее свободен. И тем больше проблем у него будет с психологической точки зрения. Все табуированные темы – это огромный пласт энергии, и когда человек боится о них говорить – уходит огромное количество энергии на сдерживание этих тем, на обслуживание этого страха. Мы должны спокойно об этом говорить, это естественное наше состояние после жизни – смерть, этого никто ещё не избегал, поэтому это обсуждать надо.

— Если бы Вы сами были журналистом и считали, что тема смерти табуирована и хотели бы начать с аудиторией говорить об этом, как бы Вы написали текст на тему самоубийства, например?

— Первая мысль, которая приходит – наверно, с таким посылом, что любая – практически любая ситуация – преодолима. [Например], человек побывал на границе между жизнью и смертью по каким-то только ему ведомым причинам – видимо, было тяжело, другого выхода из ситуации он не видел. Он попытался уйти из неё таким образом, но остался жив. [Для] большинства нормальных, здоровых людей эта ситуация между жизнью и смертью приводит к переосмыслению каких-то моментов. Многие люди говорят, что после этого стали такими мелочными казаться те проблемы, с которыми они сталкивались, что, в принципе, всё преодолимо, только смерть одна непреодолима.

Вот о чём не стоит рассказывать – о способах самоубийства. Помните синдром или эффект Вертера? Например, журналист описывает: такой-то человек столкнулся с такой-то ситуацией и покончил жизнь самоубийством. Люди начинают переносить эту ситуацию на себя и [размышлять]: «Ага, у меня ведь такая же ситуация. Мне тоже, получается, никак из неё не выйти». И самоубиваются. Мы сейчас не только о подростках [говорим] – на разных людей это воздействует. Поэтому с этой стороны я бы не стал освещать – показывать трудности, и что из них единственный выход это суицид. Потому что это, действительно, приводит к «волне» самоубийств.

— Как «разгрузиться» журналисту, который много и долго пишет на тему смерти?

— На эту тему не боятся говорить и говорят об этом определённые люди с индивидуальными особенностями. Поэтому эта тема для них интересна и, наверное, не такая изматывающая, травмирующая, как могла бы быть для остальных. Например, человек любит про цветочки, про котиков писать, а тут ему главный редактор говорит: «Сходи, сделай репортаж про смерть». Для него это будет стресс. А человек, который сам в эту тему идёт – он уже к ней готов. Поэтому если человек сознательно много про это пишет – никаких рекомендаций для этого нет, потому что он делает то, что ему интересно. А для тех, для кого это стресс – традиционные методы снятия стресса.

Вообще я всем журналистам рекомендую проработать тему отношения к смерти. Потому что любой журналист – пусть он хоть о котиках, хоть о ком пишет – всё равно где-то с этой темой столкнётся. Чтобы [потом] не заикаясь и волнуясь спрашивать, потому что для тебя самого это страшно, а чтобы иметь какое-то уже своё мнение, своё отношение и понимание. Это одна из, опять же, экзистенциальных проблем – отношение к конечности этой жизни, её каждый человек должен проработать, не только журналист.

— Всё-таки, наверное, если человек долго занимается чем-то одним, он всё равно от этого устаёт или может зациклиться на одних и тех же мыслях…

— Тут хороший анекдот: «А как Вы расслабляетесь?» – «А я не напрягаюсь». Самое главное, конечно же, не напрягаться, а второе – сделать так, чтобы жизнь была насыщена различными впечатлениями.

Многие любят приводить в пример «колесо жизни», знаете такое? Мы откладываем по осям – сколько у меня здоровья, энергии уходит, сколько на семью, сколько на себя, сколько на работу. И чем более гармонично это «колесо», тем легче человек переживёт любой кризис. Обычно происходит как: у людей [важнейшая] ось – это работа на 80-90%, а всё остальное – по 5, по 3. И когда с работой происходит проблема – у человека нет больше ни одной опоры. «Спицы»-то отсутствуют [или] вяленькие. Поэтому человек «ломается». Так и здесь: если всю свою энергию в какую-то одну тему направлять, если что-то вдруг произойдёт с этой темой – можно «выгореть». Поэтому нужно, чтобы интересов было больше, чтобы было на что опереться и куда уходить расслабляться.

Ещё есть высказывание: «Уходя с работы – оставляй халат на вешалке». То есть ты свою профессиональную маску, которую мы надеваем на себя – оставляй здесь. [После работы] ты уже другой человек. Ты уже думаешь не о смерти, а о жизни, думаешь о друзьях, о выпивке, о дискотеках, о книгах, о путешествиях – много о чём можно думать.

Подготовила Дарья Койбина
Фото Дарьи Федоровцевой
Есть о чём рассказать? Пиши: info@news29.ru
реклама
Главные новости | Лента новостей Все новости